Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
15:26 

ФБ-13: Драбблы от R и выше

@Seighin
[20-smth-Wonder] [私はDaegredです]
Еще пачка текстов с Фандомной Битвы 2013, вторая часть драбблов - на этот раз рейтинговая, и даже целый один не за кровищу! %)
"Встреча" написана по следам миди "Болото", которого тут еще нет, а на ФБ есть. Собственно, собачка в "Болоте" упомянута - и пронзить это можно, хотя и сложно. И Энгус. Я неравнодушна к Энгусу и к Гранд-Каналу.

"Король" родился на коленке в день перед выкладкой. В основу самого текста лег черновик по другому пейрингу, который вдруг был переписан в этот - я все еще не умею писать рейтинг не по крови, а черновик сам по себе был внезапен. Сама идея выбора Эриу (и альтернативности ее мышления) кружит мне голову давно, но все не хватало времени сделать из этого текст.

"Кэтлин" - один из моих любимых текстов за всю ФБ. Это необъяснимо, он далеко не самый лучший и местами преувеличенный, но образ Кэтлин, идущей по Дэрри в Кровавое Воскресенье, я считаю одним из самых красивых среди тех, что я когда-нибудь писала. Это текст-картинка, текст-иллюстрация по своей сути, поэтому в нем нет сюжета. Он написан ради последних двух абзацев.

Название: Встреча
Автор: @Seighin
Бета: lain iwakura
Размер: драббл (489)
Пейринг/Персонажи: ОЖП, Энгус
Категория: джен
Жанр: драма
Рейтинг: R
Краткое содержание: дублинскую девушку, со звучным именем Сирша (“свобода”) О’Нэйлл, жизнь завела в тупик, и выходом из этого тупика показался прыжок со шлюза Гранд-Канала...
Примечание/Предупреждения: преследуем исключительно назидательные цели.


Гранд-Канал был, как всегда, безмятежен и находился на полную высоту шлюза от ее ног. Сирша кинула еще один взгляд вниз – в ее голове живо вспыхнули картинки того, как она летит вниз мимо этой металлической громады, как ее голова ударяется о мелкое дно Канала, вода которого тут же окрашивается алым и наполняется светло-желтыми комками того, что было ее, Сирши, мозгом с прилипшими к ним волосами и белыми ошметками кости... Девушку передернуло, но... зато быстро.
А ведь к воде бросится Бран, возможно даже прыгнет в нее – и девушка не могла предугадать, как поведет себя собака. Зальется истошным лаем? Припадет к тому, что было ее хозяйкой, как к мясу? Она кинула долгий взгляд на пса, привязанного к механизму шлюза в нескольких метрах от нее. Вздохнула. Закрыла глаза...
– И зачем? – Сирша резко оглянулась. Мужчина сидел на шлюзе и внимательно смотрел на нее, улыбаясь. Она была готова покляться, что мгновение назад там никого не было. А сейчас был... он, красавчик в красных кедах и красной же толстовке.
– Какое вам дело? Убирайтесь!
– Глупо, девочка, а если прогадаешь?
– Прогадаю... с чем?
– Если не умрешь? – он внимательно посмотрел вниз, будто оценивая высоту шлюза. – Раз – и живая.
– Зато попробую, – Сирша огрызнулась. Незнакомец почему-то вызывал какое-то внутреннее чувство тепла, и это ее бесило. Он мешал, он сбивал концентрацию, он...
– У тебя очень умный пес, девочка. Умнее тебя, – во взгляде мужчины мелькнуло что-то, заставившее девушку на мгновение остолбенеть. Что-то древнее и невероятно сильное. – Полукровка? В нем есть что-то... гончее.
– Да, наверное, – девушка пожала плечами. – Какая разница? Он достался мне от матери.
– От матери? – незнакомец усмехнулся, не сводя взгляда с собаки. – Ты знаешь, девочка, гончие живут менее десятка лет.
– Что... – Сирша опешила. Она помнила своего пса с самых ранних лет – его золотую шерсть, безумно красивую, его красноватые пятна на ушах и поджарое тело. Как с ним носилась мать, и как он сопровождал маленькую Сиршу вечерами по городу – дублинская гопота боялась крупной собаки. Она попыталась отогнать от себя эти мысли. – Не называйте меня “девочкой”! – голос чуть сорвался, незадача.
– А кто ты? – девушка не заметила, как незнакомец оказался совсем рядом с ней. И в этот момент она одновременно ощутила, как в спину ударил порыв яростного ирландского ветра, а чертов шлюз поехал под ногами. В миг ей показалось,что цветущая вода Гранд-Канала – вот она, прямо у ее глаз, и сейчас... все закончится.
У него были очень сильные руки. И, кажется, его совершенно не волновало равновесие - во всяком случае по тому, с какой легкостью он поймал Сиршу до падения и заставил перейти на набережную. Ее била дрожь, девушка тяжело дышала, вцепившись ему в плечо – под пальцы попали и роскошные золотые волосы незнакомца, но он даже не попытался их вырвать.
– Вот видишь, – он улыбнулся, неожиданно тепло, оставляя ее. – Ты боишься конца, девочка, ты не готова к нему. И храни свою собаку, – обычно сторонившийся незнакомцев пес легко позволил потрепать себя за ухом.
Сирша склонилась к животному, желая обнять его за шею и попробовать так унять бешено бьющееся сердце.
– Но... – она оглянулась.
Рядом не было никого.

Название: Король
Автор: @Seighin
Бета: ramendik, J.
Размер: драббл (967)
Пейринг/Персонажи: Эймонн де Валера/Эриу
Категория: гет
Жанр: PWP с ОБВМом
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: среди ирландских героев был один, которому судьба отсыпала неожиданно бурную и долгую жизнь - от командования бригадой в Пасхальное Восстание 1916 года до мирной смерти в своей постели в 1973 году. Но судьба ли хранила Эймонна де Валеру - или же та, что отдала ему в руки себя и власть над Ирландией?
Примечание/Предупреждения: среди ирландских языческих обычаев был и такой, который велел будушему Верховному Королю Ирландии заключить в священной столице Таре сакральный брак со своей землей.


Их первая близость была скомканной и быстрой – он едва знал ее (о чем потом раскаивался на исповеди и никогда не говорил жене), но не смог отказать. Что-то в ней было – то, что заставляло сердце сжиматься, а разумные мысли разлетаться из головы. Она, смеясь, короновала его венком из белых цветов и поцеловала так, как никогда не целовала Шинейд. После он нервно поправлял воротник рубашки – чтобы никто не заметил темный след чуть ниже основания шеи. Она говорила, что ему быть королем и не слушала возражений.
В следующий понедельник он выступил вслед за Пирсом, а к концу недели оказался в тюрьме на пороге расстрела. Она пришла туда за ним, но никто из охранников не заметил ее. Она все так же улыбалась. В тот момент Эймонн решил, что сошел с ума, но теперь это было уже все равно – он ждал объявления приговора. Она казалась приведением посреди камеры Килменхэма – белое платье, тонкая темно-зеленая шаль и венок из заляпанных кровью цветов.
– Ты не умрешь, – она мягко провела тонкой ладонью по его щеке и, коснувшись дужки треснувших очков, сняла их. Ответом ей был лишь удивленно-циничный взгляд, и она рассмеялась.
Слишком звонко для тюремных стен, но вся она была слишком нездешней. Она поцеловала его и крепко обняла, прижимая к себе – Эймонн чувствовал, что под тонкой тканью ее платья нет корсета. Казалось бы, зачем, она и так была идеальна. Свои действия он не осознавал – кажется, расстегнул десяток маленьких пуговиц на ее груди, чтобы она, божественно-прекрасная и обнаженная, вышла из упавшего к ногам платья. В свете неполной луны, проникающем сквозь окно, ее кожа светилась перламутром, а волосы отливали золотом – кажется, именно такие описывали как “красное золото”. Он одновременно желал и боялся ее касаться.
Но через несколько дней его расстреляют вслед за Пирсом и Кларком, а ее больше не будет. Он скинул собственную рубашку и хотел поцеловать ее, но она уклонилась.
Ее ладонь проникла за пояс брюк и коснулась его члена – дыхание Эймона перехватило, он ощутил ее щекочущий смешок куда-то в ключицу, и толчок в сторону единственной в камере лавки.
Она села на колени между его разведенных ног и улыбнулась, поймав его взгляд. Опустила голову – золото волос рассыпалось по узким белым плечам, скрыв расцветший на щеках лихорадочный румянец. Расстегнула ремень и пуговицы его брюк, но дальнейших ее действий он не ожидал. Эймонн слишком привык к Шинейд, правильной католической жене для такого правильного католического парня как он. О, если бы…
Ее губы обхватили его член, заставив дыхание участиться. Слишком неожиданно – и жарко, долго он так не выдержит. Краем глаза Эймонн заметил, что она скользнула рукой к собственному лону, красиво выгнув спину.
Он не смог бы подсчитать время, которого потребовалось до оргазма – сердце билось в ребра, и у него не получилось сдержать стона, хотя он пытался. Где-то там, за стеной, должны были быть охранники... С легким замешательством она проглотила семя и застыла на месте, глубоко дыша и прикрыв глаза.
Он внимательно следил за ней – медленно поднималась и опускалась обнаженная грудь, по коже скользнула капелька пота... Один ее вид мог вызвать новую волну желания – он подался вперед, целуя ее губы. Она жарко подалась вперед, реагируя на его прикосновения – поцелуй в висок, руки, пробежавшиеся по позвоночнику, поглаживание по внутренней стороне бедра… Ее жаркое дыхание в районе его шеи и стоны были ответом. Она села на его колени, широко разведя ноги и позволяя ему проникнуть в себя. Чуть вскрикнула, как от боли, едва ощутив это. Эймонн начал двигаться медленно, стараясь сдерживать себя и не повторять предыдущих ошибок – до тех пор, пока девушка в его руках не сжалась, и ее тело не пронзила мелкая дрожь. Она выгнула спину, подставляя шею его поцелую, с ее губ сорвался стон, и это привело и его к оргазму.
Он тяжело дышал, закрыв глаза. Она казалось легкой тенью в его руках – даже сквозь прикрытые веки он видел легкое сияние ее кожи и отблеск ее волос. Ее грудь едва вздымалась.
– Кто ты? – только и смог он выдохнуть.
Ответом был смешок и молчание. Она исчезла, как если бы была сном, оставив за собой запах цветов, пота и морской соли.

Расстрела не произошло – как она и говорила. Версий было много, от его американского паспорта до желания бриттов заглушить народное недовольство уже пролитой кровью, но сам Эймонн считал, что это была она, его такая реальная галлюцинация (он не мог поверить в саму возможность ее материальности, хотя и цветы, и влечение, и ее тело явно были настоящими). Он никогда не видел ее, пока был в английских тюрьмах, но встретил в первый же день своего возвращения в Ирландию – она снова дала ему на голову венок и повторила, что ему быть королем. И что его хранит ее воля – ее, а не Господа Бога или кого-то еще.
Он единственный раз в своей жизни попытался понять, почему. Он почти сломался тогда – война, которую они вели вместе с Миком и одновременно против него, обратилась в войну гражданскую, порвавшую Ирландию на группировки и залившую ее кровью. Он считал, что все спланировал – от самих переговоров до засады в Баэл-на-бла, но почему это казалось таким мерзким?
За прошедшие годы она ни разу не изменилась, разве что фасоны платья становились более модными. Эймонн хотел прогнать ее, чтобы больше никогда не видеть, как будто она была виновата во всем. Но, нет, это было слишком сложно – она обнимала его за плечи и перебирала волосы, позволяя не сдерживать в душе все, что там творилось. В этот момент она казалась ему не божественно-демонической любовницей, но матерью.
– Ты король, а даже короли ошибаются, – от одного звучания ее голоса становилось легче. – У тебя будет долгая жизнь и много времени, очень много времени.
Вопрос о том, кто она так и не сорвался с его языка. Раньше она казалась ему посланницей ада и его надвигающегося безумия, сейчас – ангелом. Возможно, ангелом-хранителем.
Но в глубине души Эймонн отуда-то знал, что она выше и ангелов, и демонов, но одновременно и не Господь Бог. Он уже однажды поклялся отдать за нее жизнь – в тот момент, когда прочел клятву для вступления в ИРБ.

Я, Эймонн де Валера, пред ликом Всемогущего Господа торжественно клянусь в верности ныне провозглашенной Ирландской Республике. Клянусь делать все возможное, невзирая на опасности, и даже жизнь свою положить на защиту Ирландии. Клянусь во всем, не противоречащем законам Господа абсолютно повиноваться приказам вышестоящих офицеров. И да поможет мне Бог. Аминь.
(с)одна из версий клятвы вступающего в Ирландское Республиканское Братство

Название: Кэтлин
Автор: fandom Ireland&Co 2013
Бета: Ёжик под марихуаной, .pure green
Размер: драббл (902)
Пейринг/Персонажи: ОМП, Эриу
Категория: джен
Жанр: драма
Рейтинг: R
Примечание: У.Б. Йейтс “Кэтлин, дочь Холиэна”; Bloody Sunday 1972


Дверь бара скрипнула и впустила меня внутрь. Полумрак, пустой танцпол, бармен протирал и так блестящие ручки пивных кранов. В Бэлфасте нынче неспокойно – в Бэлфасте вечером старались не покидать своих домов. Только в углу какой-то старик искал смысл жизни на дне пинты “Guinness”. Играла тихая музыка.
– Не окупаешься? – я сел у стойки, ожидая собственный бокал с темным пенным напитком.
– Есть такое, – бармен грустно улыбнулся. – Сам же понимаешь, райончик.
– О да... – несколько дней назад я тоже едва не пошел на свидание с Господом Богом из-за ребят в балаклавах. – А с ним чего?
– Сын ушел в бригаду.
Я подсел к старику и завел с ним разговор: о том, о сем, о ценах и хёрлинге, о людях через границу и людях на соседней улице... О его сыне.
– Говорит, увидел девушку, гордую как королева. Позвала за собой, сказала – будем сражаться за свободу, – старик печально улыбнулся. – Когда-то мы все были такими. Помню я одну – никогда больше не забуду. У нее был легкий шаг, легче дуновения ветра, и она любила розы. Косы – как красное золото, а глаза - зеленей весенней травы. Она выходила к нам, ждущим приказа остановить еще одну колонну черно-пегих, и приносила душистых яблок, завернутых в ее красные юбки... Мы даже не знали, где она живет, – в выцветших глазах старика застыла мечтательность. Мне казалось, что я даже знал девушку, о которой он говорил. Правда, конечно, откуда, но... я встречал одну такую на улицах – в пыли и порохе Бэлфаста. Это только на первый взгляд казалось, что под ее стопами расцветают розы, а солнце продиралось сквозь вечные ирландские тучи над ее головой. По ее стопам шагала война. У нее через плечо была переброшена тяжелая винтовка, а лицо скрыла балаклава. За поясом у нее пара гранат, а патроны она завернула в новое платье. Ее улыбка - жесткая, как наждак. Ее глаза может и били когда-то зеленью под стать яркости красного золота, но стали холодны, будто болото, и косы давно срезаны – с ними долго и неудобно управляться. Она сменила алые юбки на жесткую кожу, а золотую фибулу бросила в грязь ради металлической лилии на черном берете.
Я знал – она видела не моря, а океаны крови. Она своими рукавами закопала в землю своих сыновей – помнил ли старик Рыжего Хью, графа Тирконнена? А помнил Вольфа Тона и Уксусный холм, паряший в небе над Эннискорфи? Или романтиков и мальчишек, бросивших вызов Короне на Пасху шестнадцатого года? Я помнил - все они зарыты в земле, все они умерли за нее.
– Мы единожды спросили ее имя - она ответила... – только в эту паузу, сделанную стариком, я понял, что, задумавшись, упустил часть его рассказа. - Кэтлин.
Я ничего не ответил, я промолчал о ней – я звал ее другим именем. Я вскоре вышел из бара под мелкий дождь и неожиданную тишину Бэлфаста. Завтра я обещал быть в Дерри.
Я знал – снова скоро взорвется граната или прозвучит выстрел. Я знал – я найду ее там, девчонку с глазами-болотами и платьем в порохе и пыли.
Я никогда не окликал ее по имени.

Я так и не смог вспомнить, что именно тогда произошло. Мы собирались пройти по городу, но остановились у баррикады, возведенной бриттами. Точнее, конечно, нас тогда остановили – водометами, газом, от которого глаза наполнялись слезами, и резиновыми пулями. Возможно, у кого-то из нас и было оружие, но я не знал об этом. Но за нашими спинами шла она - вот это я точно знал.
В моей памяти остались дым и страшный шум – выстрелы, смешавшиеся с криками боли и помощи. Бриттская колонна – солдаты с автоматами наперевес, стреляющие по людям – и яркое синее небо над ними и над Дерри.
Я помню, как упал мальчик передо мной – увидев автоматы, он бросился бежать. Звук настощей пули ни с чем не спутаешь – из его груди толчками исходила кровь, пока он падал на асфальт, прямо в лужу. Рядом с ним громко закричала девушка – на ее светлом платье расползалось алое пятно.
Мы бросились бежать – я помню ужас в глазах парня, когда пуля прошила его шею и вышла под подбородком. Мгновение он стоял на ногах, с этой страшной кровавой дырой сквозь артерию, и будто осознавал, что произошло. Я помню, как пытались ползти люди с перебитыми ногами – из окровавленной плоти торчали кости. Я помню, как расстреляли мужчину, бросившегося на помощь раненому с белым платком в руке – прямо сквозь платок, в грудь, и белое тут же стало алым. Как падали люди, убитые пулей в спину – сперва кажется, что человек просто остановился, но... он падает не вперед – навстречу, и на спине расползается пятно. Кровь, трупы. Мальчишки и девчонки, мужчины и женщины. Священник, пытавшийся закрыть собой раненого – оба мертвы, я попытался найти пульс...
Первая боль – как резкий укус комара в самый нерв, между лопаток. Потом она уже расправила лапки, как паучок, и обволакивала позвонки, протискиваясь сквозь кости и кожу. Яркое тепло крови, медленно текущей по ложбинке вдоль позвоночника. Я упал на колени и завалился на бок.
Она шла по улице прямо под пули – и не останавливалась. Не скрывала лица – из-под черного берета с белой лилией на кокарде выбились пряди цвета красного золота. Она встала коленями в грязь рядом со мной – невыразимо прекрасная. Я никогда не видел ни одной другой такой – и я вспомнил слова старика. Ее глаза – зеленей весенней травы, ее кожа белее снега, а за ее улыбку можно убить. И она улыбнулась мне – как улыбается мать, чтобы унять слезы своего ребенка. Ее поцелуй – холодней родниковой воды и нежней шелка. Целомудренный и материнский поцелуй в середину лба.
Я закрыл глаза. Я слышал шорох ткани, которой она укрыла меня.
Я знал, каких эта ткань цветов. Она и меня похоронила...
Эриу.

@темы: Eire, Проза, Фандомная Битва

URL
Комментарии
2013-10-31 в 18:46 

Рутен
dum spiro, spero
За последний — огромное спасибо.

2013-10-31 в 19:48 

@Seighin
[20-smth-Wonder] [私はDaegredです]
Рутен, рада, что понравилось :)

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

The City of Chains

главная